О применении исковой давности к антикоррупционным искам в свете постановления КС РФ от 31.10.2024 № 49-П

Распространяется ли исковая давность на требования прокуратуры об обращении коррупционного имущества в доход государства? До недавнего времени в судебной практике существовали взаимоисключающие подходы по этому вопросу. В одних случаях суды допускали её применение, защищая стабильность оборота, в других – исходили из приоритета публичных интересов, отказывая в её применении. Точку в этом вопросе поставил КС РФ, издав 31.10.2024 постановление № 49-П «По делу о проверке конституционности положений статей 195, 196, пункта 1 статьи 197, пункта 1, абзаца второго пункта 2 статьи 200 и абзаца второго статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с запросом Краснодарского краевого суда» (далее – Постановление КС РФ) и оставив при этом немало вопросов для размышления.

О правовой природе таких требований прокуратуры и возможном способе реализации данного постановления – в этой статье.

КС РФ был рассмотрен вопрос о соответствии Конституции РФ положений ст. 195, 196, п. 1 ст. 197, п. 1, абз. 2 п. 2 ст. 200 и абз. 2 ст. 208 ГК в той мере, в какой они с учётом принципов противодействия коррупции в системе действующего правового регулирования по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, создают неопределённость в вопросе о применимости исковой давности к антикоррупционным искам.

Постановлением КС РФ ряд положений ГК об исковой давности был признан не соответствующим Конституции РФ в той мере, в какой судебное толкование позволяет применять установленные сроки исковой давности к требованиям прокуроров об обращении коррупционного имущества в доход государства.

Согласно позиции КС РФ какой-либо срок, ограничивающий возможность подачи иска об обращении в доход государства коррупционного имущества, считается неустановленным.

При этом федеральному законодателю предложено два альтернативных варианта дальнейших действий:

а) признать отсутствие сроков по таким искам адекватно отражающим общественные потребности и в таком случае отказаться от внесения изменений в законодательство;

б) установить специальный срок исковой давности (при этом он должен существенно превышать установленные ГК сроки исковой давности, необходимо предусмотреть специальные правила его течения и т.д.).

Далее мы постараемся определить правовую природу антикоррупционных исков, а также предложим возможный способ реализации Постановления КС РФ.

О правовом основании обращения прокурора в суд с антикоррупционными исками

Возможность обращения Генерального прокурора РФ, а также подчинённых ему прокуроров в суд с заявлением об обращении в доход РФ имущества, в отношении которого лицом, замещающим государственную должность (иную должность, в отношении которой осуществляется контроль за расходами), не представлено сведений, подтверждающих его приобретение на законные доходы, предусмотрена ч. 1 ст. 17 Федерального закона от 03.12.2012 № 230-ФЗ «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам».

При этом такое изъятие имущества является основанием прекращения права собственности лица (пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК).

Стоит отдельно остановиться на истории появления такого основания прекращения права собственности в ГК и возможности прокурора обращаться с таким иском в антикоррупционном законодательстве.

Данные нормы были введены в законодательство в рамках присоединения России к Конвенции ООН против коррупции.

В соответствии со ст. 20 Конвенции ООН против коррупции при условии соблюдения своей Конституции и основополагающих принципов правовой системы государство-участник рассматривает возможность принятия законодательных мер, которые могут потребоваться, чтобы признать в качестве уголовно наказуемого деяния незаконное обогащение публичного должностного лица, превышающее его законные доходы, которое оно не может разумным образом обосновать.

Вместе с тем введение в законодательство такой меры в рамках уголовного права противоречило бы ст. 49 Конституции РФ и нарушало бы презумпцию невиновности.

С учётом того, что в гражданском праве, напротив, действует презумпция вины, данная мера была предусмотрена в ГК.

О правовой природе антикоррупционных исков и применении к ним исковой давности

Согласно Постановлению КС РФ требования об обращении в доход РФ нажитого коррупционным путём имущества имеют публично-правовую природу, в связи с чем частноправовой институт исковой давности на них не должен распространяться.

Вместе с тем публичное (уголовное, административное) право не содержит соответствующих составов преступлений (правонарушений), предусматривающих ответственность за непредставление сведений о приобретении имущества на законные доходы (подозрение в коррупции), как указывалось выше, в силу презумпции невиновности. А если рассматривать данную меру в качестве особого механизма, не являющегося ни уголовно-правовым, ни административно-правовым, то становится неясным, на основании чего (помимо формального закрепления возможности подачи прокурором иска в антикоррупционном законодательстве) осуществляется обращение соответствующего имущества в доход государства, учитывая, что антикоррупционное законодательство не устанавливает наравне с административным правом составы правонарушений и ответственность за их совершение. Вместе с тем одним из основных признаков юридической ответственности является наличие правонарушения как основания для её наступления.

КС РФ квалифицирует данные требования прокурора в качестве «особой формы правового государственного принуждения наряду с уголовно-правовыми и административно-деликтными мерами», а также говорит о том, что использование чиновником (бывшим чиновником) своего должностного статуса для незаконного обогащения недопустимо в силу Конституции РФ и представляет собой конституционно-правовой деликт.

Вместе с тем конституционно-правовая ответственность не наступает за прямое нарушение норм Конституции РФ, поскольку ею не регулируются вопросы ответственности за нарушение конституционного законодательства. Законодательное регулирование конституционно-правовой ответственности находит своё отражение в нормах уголовного и административного права путём закрепления составов преступлений (правонарушений) и санкций за их совершение.

Таким образом, «публичность» данной меры состоит только в фигурах истца (прокурор), ответчика (чиновник) и цели предъявления требования (защита конституционно значимых ценностей, восстановление социальной справедливости и укрепление социальной солидарности в сфере борьбы с коррупцией). Основания, в силу которого у чиновника (бывшего чиновника) наступает такая ответственность, публичное право не содержит.

В то же время, если говорить о последствиях применения данной меры, они являются гражданско-правовыми, поскольку влекут прекращение права собственности на имущество одного лица и его приобретение другим лицом (государством).

В гражданском праве эта мера носит самостоятельный характер и не входит в понятие конфискации как меры, применяемой за совершённое правонарушение (преступление) (пп. 6 п. 2 ст. 235, ст. 243 ГК). К.И. Скловский называет её «мерой гражданской ответственности конфискационного типа за подозрения в коррупции».

Исходя из этого, данная мера не применяется в качестве санкции за совершённое правонарушение (преступление). Кроме того, в ряде случаев преступления (правонарушения) может и вовсе не быть, также может истечь срок давности привлечения к ответственности. КС РФ также подтверждается, что деяние, приведшее к незаконному обогащению, само по себе не обязательно признаётся преступным и образует какой-либо состав преступления.

Даже если рассматривать данную меру в качестве особого публичного механизма, само имущество, нажитое коррупционным путём, не перестаёт быть объектом гражданских прав (ст. 128 ГК), в связи с чем порядок приобретения и прекращения права собственности на него должен регулироваться гражданским законодательством. 

Такие требования рассматриваются в рамках гражданского искового производства. При рассмотрении дела в состязательном гражданском процессе ответчик может доказать, что приобрёл спорное имущество на законные доходы.

В Постановлении КС РФ применительно к процессуальной форме искового гражданского судопроизводства говорится, что она выступает не проявлением частноправовой природы соответствующих требований, а способом обеспечения эффективных гарантий судебной защиты в публично-правовых отношениях.

В связи с этим следует отметить, что истечение срока исковой давности не лишает лицо права обратиться в суд; оно лишь предоставляет ответчику право заявить о применении исковой давности как средство защиты. Иными словами, истечение срока исковой давности не препятствует судебной защите, а лишь ограничивает возможность предоставления этой защиты в долгосрочной перспективе, исключая состояние правовой неопределённости и постоянного риска предъявления требований.

В Постановлении КС РФ большое внимание уделяется злоупотреблениям чиновников-коррупционеров, говорится о том, что применение к антикоррупционным искам исковой давности будет поощрять противоправную деятельность и стимулировать к сокрытию нелегальных доходов, что в конечном счёте будет дискредитировать гражданский оборот.

Безусловно, применение исковой давности не должно осуществляться в противоправных целях.

В связи с этим в целях исключения применения исковой давности в ущерб правам других лиц и публичным интересам суды могут отказать в применении срока исковой давности, если возражение ответчика о его пропуске признано злоупотреблением правом (п. 2 ст. 10 ГК), что позволяет гибким образом решать вопрос применения исковой давности в конкретных ситуациях, не внося при этом неопределённость в гражданские отношения максимально широкого круга лиц.

Таким образом, на одной чаше весов мы имеем необходимость борьбы с коррупцией как препятствием для правового и социально-экономического развития страны и своевременного привлечения чиновников-коррупционеров к ответственности, а на другой – необходимость поддержания правовой определённости в гражданских правоотношениях. При этом КС РФ посчитал первый из названных интересов приоритетным.

О реализации Постановления КС

Исковая давность служит обеспечению стабильности гражданских правоотношений и защите участников гражданского оборота от длительного состояния неопределённости.

Как отмечает Е.А. Суханов, «исковая давность охраняет наше настоящее от вторжения застарелого прошлого, от «затемняющей власти времени», поэтому её отсутствие серьёзно повышает риск вынесения несправедливых судебных решений», в том числе в свете того, что по истечении длительного времени документы могут быть потеряны, свидетели мертвы, факты забыты и т.д.

Применение исковой давности защищает участников гражданского оборота от необоснованных притязаний, а также стимулирует кредиторов к активному поведению, побуждая их своевременно защищать свои права. 

КС РФ ранее неоднократно отмечал значимость соблюдения правовой определённости, стабильности и предсказуемости в сфере гражданского оборота. Более того, в Постановлении от 24.06.2009 № 11-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 2 и 4 статьи 12, статей 22.1 и 23.1 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» и статей 23, 37 и 51 Федерального закона «О защите конкуренции» в связи с жалобами ОАО «Газэнергосеть» и ОАО «Нижнекамскнефтехим» КС РФ прямо говорил о применимости института исковой давности к другой разновидности публичных отношений – взысканию с хозяйствующего субъекта в федеральный бюджет дохода, полученного в связи с нарушением антимонопольного законодательства, также рассматриваемому в порядке искового судопроизводства. Однако в Постановлении КС РФ содержится указание на то, что требование о применении давностных сроков не является в правовых позициях КС РФ абсолютным и может предусматривать исключения для достижения определённых целей.

Вместе с тем отсутствие срока исковой давности по антикоррупционным искам подрывает стабильность гражданских правоотношений и предполагает возможность вечного предъявления к чиновнику (бывшему чиновнику) требований прокурора, влечёт необходимость собирания и хранения в течение всей жизни документов, которые могут подтвердить факт приобретения имущества на законные доходы (необходимость наличия подтверждающих документов фактически также распространяется и на членов семьи чиновника). При этом «кредитору» (в данном случае прокуратуре) предоставляется возможность выявления таких лиц в течение неограниченного времени, что, как представляется, не способствует эффективной борьбе с коррупцией и нарушает баланс частных и публичных интересов.

Необходимо также отметить, что в результате применения данной меры в доход государства переходит не имущество чиновника-коррупционера, вина которого установлена в рамках публичного права, а имущество лица, которое не смогло представить доказательства, подтверждающие приобретение имущества на законные доходы. КС РФ прямо говорит о том, что такое изъятие является «мерой, предполагающей обращение в доход государства имущества и денежных средств, в отношении которых не опровергнута презумпция незаконности происхождения».

При этом следует учитывать сложность собирания и сохранения соответствующих доказательств в течение длительного периода времени (как минимум более 10 лет, исходя из того, что КС РФ сделан вывод о недостаточности объективного 10-летнего срока исковой давности). 

В связи с этим полагаем, что срок исковой давности по антикоррупционным искам должен быть установлен.

Конвенция ООН против коррупции (ст. 29) также исходит из того, что государство-участник должно установить более длительный срок давности.

С учётом того, что в соответствии с п. 1 ст. 197 ГК для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, в том числе более длительные по сравнению с общим сроком, а в силу п. 2 ст. 197 ГК законом можно предусмотреть особенности применения специальных сроков исковой давности, изменения в ГК при реализации Постановления КС РФ не потребуются. Соответствующий срок и правила его течения могут быть установлены в ст. 17 Федерального закона от 03.12.2012 № 230-ФЗ «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам».

Каким должен быть срок?

В Постановлении КС РФ дан ориентир на то, что срок исковой давности по антикоррупционным делам в случае его установления должен существенным образом превышать установленные ГК сроки исковой давности.

Можно было бы привязать соответствующий срок к сроку давности привлечения к уголовной ответственности по преступлениям коррупционной направленности. Похожий подход был реализован применительно к требованиям о возмещении вреда, причинённого имуществу в результате террористического акта (ч. 1.1 ст. 18 Федерального закона от 06.03.2006 № 35-ФЗ «О противодействии терроризму»).

Вместе с тем, как отмечалось ранее, обращение в доход государства нажитого незаконным путём имущества может осуществляться и не в связи с установленными фактами совершения преступлений. В связи с этим в ряде случаев по такому критерию срок исковой давности будет невозможно определить.

Кроме того, срок давности привлечения к уголовной ответственности по некоторым составам преступлений коррупционной направленности составляет 2 года (получение взятки без отягчающих обстоятельств), 6 лет (злоупотребление должностными полномочиями). Привязка срока исковой давности к таким срокам не будет соответствовать правовой позиции КС РФ об установлении длительного срока.

По этой же причине представляется нецелесообразным рассматривать привязку срока исковой давности по антикоррупционным искам к сроку давности привлечения к административной ответственности за коррупционные правонарушения, который составляет 6 лет (ст. 4.5 КоАП РФ).

С учётом изложенного необходимо установить универсальный срок исковой давности применительно к антикоррупционным искам.

Представляется, что такой срок может составлять 15 лет.

15-летний срок будет равен сроку давности привлечения к уголовной ответственности за совершение особо тяжких преступлений (ст. 78 УК РФ), что учитывает опасность такого явления, как коррупция, и необходимость борьбы с ним, а также позволит очертить рамки предъявления к лицам соответствующих требований, что повысит правовую определённость.

Установление в качестве срока исковой давности по антикоррупционным искам срока, большего, чем срок давности привлечения к уголовной ответственности за совершение особо тяжких преступлений, не отвечает критерию соразмерности и не может быть оправдано даже конституционно значимыми задачами противодействия коррупции.

Даже в случае совершения террористического акта срок исковой давности по требованиям о возмещении вреда имуществу устанавливается в пределах срока давности привлечения к уголовной ответственности за совершение указанного преступления.

Заключение

Правовая позиция КС РФ направлена на обеспечение конституционной законности, правового равенства, взаимного доверия государства и общества. Вместе с тем защита общественного и государственного интереса не должна исключать необходимости защиты частных интересов добросовестных участников гражданских правоотношений и стабильности оборота. Хочется надеяться на то, что срок исковой давности по антикоррупционным искам, хоть и длительный, но всё же определённый, будет установлен в законодательстве, и в совокупности с закреплением особых правил его течения, следующих из п. 7 мотивировочной части Постановления КС РФ, будет способствовать достижению баланса публичных и частных интересов.