Полномочия представителя следуют из обстановки. Какое поведение суд посчитает добросовестным
Статья 182 ГК РФ закрепляет, что полномочия лица могут явствовать из обстановки, в которой оно находится. Полномочие в данном случае не будет явно выраженным и подтвержденным (например, доверенностью), а будет следовать из всей совокупности обстоятельств, в которой действует лицо. Закон знает лишь несколько примеров полномочий из обстановки, поэтому критерии для их определения выводятся в первую очередь судебной практикой.
В статье анализируются различные примеры, включая ситуацию получения юридически значимой корреспонденции, проставления печати неуполномоченным лицом, а также использования мобильных приложений.
Доктрина полномочий в силу обстановки – это одно из проявлений запрета злоупотребления правом
Доктрина позволяет смягчить жесткие требования закона к закреплению полномочий в тех случаях, когда справедливость требует признания сделки. В зависимости от конкретных обстоятельств дела риск подписания договора неуполномоченным лицом может распределяться по-разному.
Конституционный суд РФ в Постановлении от 27 октября 2015 года № 28-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 836 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И.С. Билера, П.А. Гурьянова, Н.А. Гурьяновой, С.И. Каминской, А.М. Савенкова, Л.И. Савенковой и И.П. Степанюгиной» указал, что, если договор банковского вклада, одной из сторон которого является гражданин, заключается от имени банка неуполномоченным лицом, для гражданина, проявляющего при заключении договора необходимые разумность и добросовестность, соответствующее полномочие представителя может явствовать из обстановки, в которой он действует. При этом необходимо опираться на всю совокупность обстоятельств конкретного дела. Вкладчики должны разумно оценивать условия, на которых совершается вклад.
Так, АС Северо-Кавказского округа в одном из постановлений указал, что договор банковского вклада, подписанный от имени банка сотрудником, считается заключенным от имени самого сотрудника, так как банк не знал и не одобрял заключение данного договора. Суд пришел к такому выводу, исходя из следующих обстоятельств.
В договор было включено условие о повышенной ставке по вкладу, что является отступлением от обычной банковской практики, а именно заключения договоров банковского вклада путем присоединения вкладчиков к уже разработанным банком стандартным условиям. Включение в договор такого условия свидетельствует о том, что истец не мог не осознавать, что вступает в правоотношения на привилегированных условиях.
«К тому же истец не был лишен возможности проверить полномочия соответствующего сотрудника, правильность оформления банковского вклада и внесения денежных средств в кассу банка. Учитывая то обстоятельство, что истец планировал разместить в банке большие суммы денежных средств по годовой ставке, значительно превышающей действующую на тот момент среднерыночную банковскую ставку, следует прийти к выводу, что он осуществлял высокорискованную инвестиционную деятельность. При таких обстоятельствах истец не может рассматриваться в качестве обычного потребителя банковских услуг, а напротив, должен нести все риски, связанные с инвестиционной деятельностью, и осознавать последствия совершения своих действий несмотря на то, что формально он вступал в спорные правоотношения в качестве физического лица» (постановление АС Северо-Кавказского округа от 25.11.2014 по делу № А32-35975/2013)
В другом случае риск подписания договора неуполномоченным лицом был возложен судом на банк.
Ростовский областной суд указал: если из обстоятельств дела следует, что договор банковского вклада, одной из сторон которого является гражданин, был заключен от имени банка неуполномоченным лицом, необходимо учитывать, что для гражданина, проявляющего при заключении договора необходимые разумность и добросовестность, соответствующее полномочие представителя может явствовать из обстановки, в которой он действует.
Например, когда договор оформляется в кабинете руководителя подразделения банка, у гражданина имеются основания полагать, что лицо, заключающее этот договор от имени банка, наделено соответствующими полномочиями. Подобная ситуация имеет место и в случае, когда договор банковского вклада заключается уполномоченным работником банка, но вопреки интересам своего работодателя, т.е. без зачисления на счет по вкладу поступившей от гражданина-вкладчика денежной суммы, притом, что для самого гражданина из сложившейся обстановки определенно явствует, что этот работник действует от имени и в интересах банка.
В тех случаях, когда разумность и добросовестность действий вкладчика при заключении договора и передаче денег неуполномоченному работнику банка не опровергнуты, бремя негативных последствий должен нести банк, в частности создавший условия для неправомерного поведения своего работника или предоставивший неуправомоченному лицу, несмотря на повышенные требования к экономической безопасности банковской деятельности, доступ в служебные помещения банка, не осуществивший должный контроль за действиями своих работников или наделивший полномочиями лицо, которое воспользовалось положением работника банка в личных целях, без надлежащей проверки.
Ситуации, в которых суд обращается к полномочиям из обстановки
Институт полномочий из обстановки используется судами в основном в спорах, связанных с принятием исполнения.
1. Отсутствие доверенности у принявшего товар лица впоследствии служит поводом ссылаться на то, что договор не был исполнен, так как исполнение произведено ненадлежащему лицу.
Не всегда можно провести тщательную проверку полномочий лица при принятии товара, стоимость которого невелика. Суды применяют в данной ситуации абз. 2 п. 1 ст. 182 ГК, когда из обстоятельств дела ясно, что товар действительно был принят, а компания просто пытается устраниться от исполнения из сделки.
«Полномочие может также явствовать из обстановки, в которой действует представитель (продавец в розничной торговле, кассир и т.п.)» (абз. 2 п. 1 ст. 182 ГК РФ)
Применение указанной нормы на стадии заключения договора встречается реже. Если судом установлено, что у лица не было соответствующих полномочий, и такой договор впоследствии не был одобрен, то, скорее всего, он не будет действительным.
«Предприниматель, заключая договор с обществом, должен был быть осведомлен об ограничениях полномочий структурного подразделения общества либо иметь возможность с ними ознакомиться.
Учитывая, что предприниматель как участник регулируемых гражданским законодательством отношений осуществляет принадлежащие ему гражданские права по своему усмотрению, то он несет риск возникновения неблагоприятных последствий в результате несовершения определенных действий» (постановление ФАС Поволжского округа от 02.10.2012 по делу № А65-27896/2011)
Таким образом, ссылку предпринимателя на незнание того, что руководитель филиала не был уполномочен подписывать договор, суд не воспринял.
Тем не менее, иногда доктрина полномочий в силу обстановки применима и здесь. Это происходит, когда на договоре стоит печать организации, и компания не смогла оспорить подлинность оттиска.
Так, в постановлении АС Северо-Западного округа от 09.09.2016 по делу № А56-57875/2015 указывается, что, оспаривая факт подписания договора уполномоченным лицом, ответчик не представил обоснования того, каким образом печать организации могла оказаться в распоряжении неуполномоченного лица и быть использована при заключении договора.
2. Полномочия из обстановки находят применение в практике и относительно получения юридически значимой корреспонденции. В том числе существует позиция, согласно которой ее может принять любое лицо, состоящее в штате компании. Отсутствие закрепленных полномочий на ее получение не свидетельствует о том, что юридически значимое сообщение не было доведено до сведения ответственных лиц.
3. Доктрина полномочий из обстановки находит свое отражение и в сфере мобильных приложений. В связи с этим примечательно дело агрегатора такси, который привлекался к ответственности за ненадлежащее оказание услуг потребителю.
Верховный суд РФ сформулировал позицию, в соответствии с которой, если клиент, пользуясь мобильным приложением, добросовестно полагался на то, что его контрагентом по сделке выступает сам агрегатор (обратный вывод сделать просто невозможно, поскольку информация об иных лицах полностью отсутствует), то следует считать заключенным договор с таким агрегатором. Сегодня агрегаторы публикуют информацию о лицах, которые непосредственно оказывают услуги, тем самым вновь исключая добросовестное заблуждение со стороны потребителя.
Риск отсутствия или превышения полномочий должно нести лицо, создавшее соответствующую обстановку
Обстановка, формирующая представление у добросовестного участника оборота, что лицо, с которым оно взаимодействует, является уполномоченным представителем, может возникать в силу различных причин. Напрашивается вопрос, должен ли доверитель своим действием или бездействием способствовать созданию такой обстановки или наличие (отсутствие) его вины в этом не должно играть роли?
Основной целью закрепления данного института является защита ожиданий добросовестных третьих лиц. Поэтому риск отсутствия или превышения полномочий должно нести то лицо, которое такую обстановку создало.
«Создавая или допуская создание обстановки, свидетельствующей о наличии полномочий у представителя, представляемый сознательно входит в гражданский оборот в лице такого представителя, поэтому не вправе ссылаться на отсутствие трудовых или гражданско-правовых отношений с представителем, так как обстановка как основание представительства не только заменяет собой письменное уполномочие (доверенность), но и возможна в отсутствие каких-либо надлежащим образом оформленных правоотношений между представителем и представляемым.
При этом необходимо основываться на конкретных действиях лица, создающих такую обстановку, и исходить из ее восприятия среднестатистическим разумным лицом, поскольку защищая добросовестных третьих лиц, право не может перекладывать все риски на их контрагентов» (см., например, постановления: АС Западно-Сибирского округа от 31.07.2018 по делу № А75-10513/2017; Суда по интеллектуальным правам от 08.07.2016 по делу № А40-168039/2015).
По мнению В.А. Рясенцева, иногда факты, по которым третьи лица заключают о существовании уполномочия, в действительности это уполномочие не выражают и не подтверждают. Лицо, принимаемое за уполномоченного, не есть представитель, а потому для мнимо представляемого не могут создаваться последствия представительства. Если же ошибочное мнение у третьих лиц относительно наличия полномочия возникло по вине представляемого, то это обстоятельство должно быть учтено.
Способствовать возникновению ошибочного мнения у третьих лиц можно не только конкретными действиями, но и непринятием мер по пресечению возникновения таких заблуждений в результате ненадлежащей организации работы компании. В связи с этим судебная практика признает наличие оттиска печати на документе как один из возможных факторов, создающих такую обстановку.
Презюмируется, что наличие в документах печати организации свидетельствует о наличии у работника полномочий. Например, в одном из судебных актов было отмечено, что в соответствии с ч. 5 ст. 2 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» от 08.02.1998 № 14-ФЗ печать является одним из средств индивидуализации организации и общество обязано обеспечить надлежащие условия ее хранения и порядок использования уполномоченными лицами, исключающий проставление оттиска печати на документы, не исходящие от данной организации. Соответственно, наличие у лица, подписавшего акты сверок, доступа к печати подтверждает, что его полномочия явствуют из обстановки, в которой оно действует.
При этом если на документе стоит только оттиск печати при отсутствии на нем подписей конкретных лиц, то это не может являться безусловным доказательством получения товара этим юридическим лицом, и само по себе не влечет возникновения у этого общества обязательства по его оплате.
Риск плохой организации деятельности предприятия и возможности доступа к печати случайных лиц не должен нести контрагент. Считается, что печать организации не может находиться в свободном доступе для лиц, не имеющих полномочий на совершение спорных действий. Наличие у лица, подписавшего указанные договор и акты, печати ответчика свидетельствует о наличии у него полномочий действовать от имени последнего применительно к абз. 2 п.1 ст. 182 ГК РФ.
Аналогично суды учитывают и возможность доступа лица к помещениям организации. Если территория закрыта для доступа третьих лиц, и в ней происходит, например, подписание документов, приемка товара, то полномочия лиц, осуществляющих данные действия, явствуют из обстановки.
Если суду не было представлено доказательств, что печать организации была украдена, утеряна или иным образом выбыла из владения помимо воли, то контрагент, положившись на наличие такой печати, не несет риск того, что на самом деле лицо, действовавшее от имени организации, не имело соответствующих полномочий.
Несомненно, лицо может доказать, что печать была утрачена или документы с оттиском фальсифицированы. Но в такой ситуации суд требует, чтобы были приняты дополнительные меры, такие как извещение контрагентов об утрате печати или публикация сведений об утрате в печатных изданиях. Только в этом случае будет считаться, что участник оборота действовал разумно и добросовестно.
Сложившаяся практика взаимоотношений сторон также имеет значение. Например, в постановлении АС Поволжского округа от 22.11.2017 по делу № А06-5168/2015 указано, что сложившимся порядком оформления полномочий работников заказчика на получение товара является либо выдача им доверенностей с заверением их подписей печатью или в отсутствие такого заверения, либо без выдачи доверенностей, но с заверением получения товара подписями работников и печатью. В этом случае работники заказчика, действующие в отсутствие доверенностей и при непроставлении на товарных накладных оттиска печати заказчика, не могут признаваться обладающими соответствующими спорными полномочиями.
Судами могут приниматься во внимание и иные обстоятельства. Например, АС Дальневосточного округа указал, что при невозможности установления лица, проставившего подпись в названных документах, учитывая наличие корпоративного конфликта в обществе и отсутствие одобрения сделки легитимными органами управления должника, суды обоснованно сочли наличие оттисков печатей в данных документах недостаточным основанием для признания требований кредитора правомерными.
Таким образом, без надлежащего исследования фактических обстоятельств каждого дела применение концепции может породить проблемы, хотя институт полномочий из обстановки и нацелен на установление стабильности оборота и защиту разумных ожиданий. Убежденность контрагента в существовании полномочия, явствующего из обстановки, с учетом тех или иных факторов суды часто считают необоснованной, поскольку это может показаться одному лицу конклюдентным уполномочием, а другому таковым не покажется.